Главная » Сибирь » Бурятия » Вхождение Бурятии в состав России
Туризм. Отдых. Турфирмы. Гостиницы. Турбазы.

Архив

Август 2017
Июль 2017
Июнь 2017
Май 2017
Апрель 2017
Март 2017
10082009

Вхождение Бурятии в состав России

Рубрика: Бурятия, Восточная Сибирь, История и культура

Вам нравится?
да | нет
5
Если Вы обнаружили опечатку, ошибку или неточность, сообщите нам - выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Вхождение Бурятии в состав России В начале XVII века русские в своем продвижении в Сибирь подошли к рубежам "Братской землицы". Стремление прочно обосноваться в ее пределах было обусловлено тремя причинами: во-первых, через бурятские земли вторгались ойраты и другие кочевые племена, совершавшие набеги на русские и туземные поселения Западной Сибири, защита которых стала важной государственной задачей; во-вторых, обладание Республикой Бурятия обещало облегчить торговые связи с Китаем и, наконец, Байкал и Прибайкалье, по слухам, было богато серебром и пушниной, обладало значительным населением и, следовательно, там можно было рассчитывать на значительный сбор ясака.

С двадцатых годов XVII века, после рекогносцировки и сбора расспросных данных у тунгусов - эвенков, начинаются экспедиции в Бурятию.

Отношения с бурятами в Сибири носили первоначально мирный характер. Они охотно изъявляли покорность "белому царю" и соглашались платить ясак. Оправдывались слова тунгусов, рассказывавших еще в 1626 году атаману Максиму Перфильеву: "...ждут братские люди к себе тех государевых служилых людей, а хотят тебе, великому государю, братские люди поклониться и ясак платить и со служилыми людьми торговаться".

Объяснение этому, странному на первый взгляд, явлению следует искать в особенностях межплеменных отношений в Прибайкалье. Более слабые племена находились здесь в зависимости от более сильных, являлись их кыштымами. Особенности этой формы зависимости, при которой отношения господства и подчинения существовали между целыми родами и племенами и которая известна в Центральной Азии издавна, в конкретных бурятских условиях хорошо выяснена С. А. Токаревым. Основные обязанности кыштымов заключались в уплате дани и выставлении ополчения в помощь их повелителям. С другой стороны, племя или род, имевшее кыштымов, было обязано охранять их от вторжений в их земли. Поэтому можно предполагать, что кыштымная зависимость возникала не только в результате завоевания, но и мирным путем. Род, не имевший возможности обороняться своими силами в ту эпоху, когда слабые становились объектом постоянных набегов и грабежей, был вынужден искать себе достаточно мощных покровителей. Возникало нечто подобное патронату раннего европейского средневековья.

Система кыштымных отношений в Восточной Сибири была весьма сложной. Племена, имевшие кыштымов, в свою очередь попадали в зависимость от более сильных соседей. Тувинцы, взимавшие ясак с мелких тюркских племен, сами были в начале XVII века кыштымами киргизских князцов. Буряты, обратив в кыштымов тунгусские или приенисейские роды, нередко платили ясак монголам. Это могло обеспечить спокойное существование, о чем свидетельствует ходатайство, поступившее от бурят в 1690 году в Удинский острог, в котором они просили разрешения на платеж ими ясака монгольскому кутухте. Мотивировалась эта просьба так: "И в тех де они годах с мунгальским кутухтою жили в совете... а от мунгальских людей разоренья им не бывало". Поскольку речь идет об отношениях, установившихся издавна, поздняя датировка документа не должна нас смущать.

Вхождение Бурятии в состав России В Забайкалье русские казаки неоднократно встречали монголов, приезжавших сюда для сбора ясака. И хотя монгольские князья в своих настойчивых требованиях во второй половине XVII века вернуть им их прежних ясачных, т. е. забайкальских бурят, сильно преувеличивали степень зависимости последних от степных аристократов, факт постоянной или спорадической уплаты ясака монголам сомнений не вызывает.

Естественно, что в условиях перекрестных отношений господства или подчинения каждое племя или род, раз они не могли отстоять своей независимости, стремились приобрести более сильного покровителя, который, взимая ясак, в то же время мог успешно защищать своих кыштымов.

Буряты были, конечно, хорошо наслышаны о силе русских еще задолго до появления казаков в их улусах. Поэтому они готовы были признать верховенство русского царя в пределах, так сказать, нормальных кыштымных отношений. Первые притязания казаков не шли дальше требований уплаты ясака и это было вполне в духе тех отношений, которые сложились в Бурятии задолго до русских.

Возможность сменить подчинение местным племенам переходом "под высокую руку белого царя" и было, надо полагать, причиной жестокой борьбы, которая развернулась в Сибири 1626-1629 годах между бурятскими родовыми группами, с одной стороны, и между бурятами и их кыштымами - с другой. В канун установления русской власти в Приенисейском крае бурятские кыштымы отплачивали за старые обиды.

Приближение русских активизировало и борьбу между бурятскими племенами и монгольскими феодалами. Последние, опасаясь русского продвижения, участили свои грабительские набеги на бурят, которые в свою очередь, в предвидении возможности получить защиту у русских, усилили сопротивление монголам. На это указывает известное сообщение атамана Василия Тюменца, что у бурят "бой живет мало не по вся годы с китайскими людьми" - т. е. с монгольскими князьями.

Короче говоря, мирное принятие бурятами русского господства при первых встречах было обусловлено тем, что возникавшая здесь форма зависимости вполне соответствовала тогдашнему уровню развития бурятского общества и не заключала в себе ничего нового.

Отношения начинают изменяться тогда, когда выяснилось, что посланцы "белого царя" не намерены удовлетвориться превращением бурят в своих кыштымов. И прочное утверждение русских в западной Бурятии приводит нередко к столкновениям с бурятскими племенами.

Нужно решительно отвергнуть мнение о том, что эти столкновения были вызваны бесчинствами отдельных, излишне ретивых казачьих атаманов, нарушавших мудрые предписания центрального правительства, как идеализацию политики царизма.

Политика по отношению к покоренным народам диктовалась из Москвы и в тогдашних указах, наряду с призывами к умеренности, содержались, и предписания беспощадно применять оружие. Эта двойственность прослеживается и в деятельности местной администрации.

Вхождение Бурятии в состав России Примером стремления найти общий язык с бурятской верхушкой является возвращение в 1630 году князя Шаховским бурятского ясыря, захваченного красноярскими казаками при погроме улусов. Если первая поездка казаков для выполнения этого поручения оказалась неудачной, то второе посольство, возглавляемое опытным атаманом Максимом Перфильевым, полностью достигло цели. Буряты приняли пленных и внесли ясак. Но вскоре выяснилось, что стороны понимали значение этого события по-разному. Русские расценили уплату ясака, как доказательство покорности бурят, последние же рассматривали его просто как выкуп за пленных, что было вполне в духе местных нравов. Буряты не только отрицали принятие ими веры, но и "звали де их служивых людей к себе битца".

Можно с большой долей уверенности полагать, что причиной перехода от мирных отношений к сопротивлению послужило основание в Бурятии первых острогов. Покровительство русских обещало бурятам надежную защиту, и они готовы были стать кыштымами "белого царя". Но строительство укреплений в их земле показало бурятским князьям, что речь идет о большем, нежели кыштымные отношения.

Первые нападения князцов были направлены именно против острогов. Высказанную выше мысль подтверждает и такой авторитетный свидетель, как П. Бекетов, в донесении которого читаем: "И те брацкие люди, слыша про то, что на усть Тутура реки служивые люди поставили острожек и не похотя быти под государскою высокою рукою и збежали все жити в мунгалы на Ламу озеро". Постройка острогов, таким образом, явилась непосредственным поводом к обострению отношений.

И в эти ранние дни уже обнаруживается иное, дружественное, отношение к русским. В качестве примера можно сослаться на то, что буряты князца Братая помогли ограбленным десятнику Кузьме Кочергину с попутчиками благополучно добраться до острога.

Здесь нет надобности перечислять различные столкновения, хорошо освещенные в специальной литературе. Следует лишь заметить, что, оберегая свои классовые интересы, бурятские князцы в Сибири, под нажимом казачьих отрядов, нередко изъявляли покорность, а когда, как им казалось, гроза проходила, снова "изменяли" и "воровали". Характерна в этом отношении политика известного князца Илана. В 1635 году он нападает на кыштымов, изъявивших покорность русским. Тремя годами позднее, потерпев серьезное поражение от казаков, он просит "отдать его вины" и обязуется платить ясак. Собравшись с силами, в 1650 году он прекращает уплату ясака и грозит войною. Но, прослышав о походе против него крупного монгольского войска он спасается побегом в "большие браты". Примерно так же вели себя и другие бурятские князцы в Сибири.

С трудом налаживавшиеся отношения сильно страдали от казачьих погромов, а также от развернувшегося в сороковые годы соперничества русских острогов. Сидевшие в них приказчики, стремясь отличиться в сборе ясака а, заодно не забывая и о собственных корыстных интересах, участили походы на бурят, плативших ясак в другие остроги. Буряты жаловались, "что де от одного государя приходят к нам двои люди". Межострожная борьба лишала бурят уверенности в том, что уплата ясака гарантирует им спокойное существование, и подрывала их хозяйство.

Вхождение Бурятии в состав России На это своеобразное явление сибирской жизни обратил внимание еще А.П. Окладников, справедливо указавший, что эта борьба "перекрещивалась с межродовой и межплеменной враждой и т. д., а русские власти становились на сторону того или иного князца, помогали ему грабить его врагов и тем разделяли бурятские племена и роды на воюющие друг с другом лагери".

Как ни неожиданным покажется на первый взгляд, но столкновения между острогами, причинявшие страдания улусной массе, примиряли бурятскую верхушку с русским острогом. Стремясь насолить друг другу, приказчики острогов использовали зависимых от них бурят, когда они предпринимали вторжение на территорию, подвластную другому острогу. Это вполне устраивало бурятских князцов, которые пользовались случаем свести старые счеты, зная, что в случае неудачи они могут быть уверены в защите со стороны казаков из "своего" острога. Хотя буряты и недоумевали по поводу вражды между посланцами одного царя, их грызня воспринималась ими как продолжение тех межплеменных войн, которые были повседневным явлением еще до прихода русских.

Рядовых же бурят царившая в крае анархия принуждала искать покровительства острога. В 1655 году в Верхоленском остроге братский мужик "бил челом в судной избе перед сотником стрелецким словесно: "пришли де русские по Ангаре сниз шесть дощаников и поставили острог при Ангаре пониже Иркутска на сей стороне, и мы де их блюдем и прошаем оборони, чтобы де нас ясашных людей русские люди, пришед, не погромили". Обращения в острог за защитой против притязаний чужих приказчиков были весьма многочисленны.

Подчинение острогу обеспечивало теперь известную устойчивость жизненных условий для улусной массы и обещало князцам помощь при осуществлении ими воинственных предприятий против своих соседей. Немаловажным обстоятельством было и то, что казачьи гарнизоны приходили на помощь бурятам в Сибири в случае набегов монгольских феодалов, которые к середине XVII века заметно участились.

Между улусом и русской деревней начинали устанавливаться мирные отношения, и три десятилетия, прошедшие с момента первого появления русских в Бурятии, позволили народам лучше узнать друг друга.

С середины XVII века, как можно судить по документальному материалу, отношения между бурятами и русскими резко меняются, и если для предшествующего времени характерно чередование мирных отношений с побегами и столкновениями, то отныне ведущей становится тенденция к мирному принятию русского господства.

Возможности самостоятельного существования для бурятских племен не существовало. Перед ними стоял выбор - принять присоединение к России или искать покровительства монгольских ханов. Поскольку буряты еще не имели никакой общей организации, решение этого вопроса могло быть только результатом опыта, накопленного всем народом в целом.

Монгольские феодалы, стремясь использовать неустойчивое положение в Прибайкалье, активизируют свою агрессивную политику. В 1651 году племянник Алтын-хана Мергень-тайша громит многие улусы и уводит людей в свои владения. Следующий его визит в Бурятию, носивший примерно такой же характер, относится к 1653 году. Не отставал от своего монгольского коллеги и калмыцкий Кегень-кутухта. Обороняться от их многочисленных дружин своими силами буряты не имели возможности, а помощь из русских острогов не могла прибыть своевременно. Единственный выход из положения буряты видели в постройке новых острогов.

Упоминавшийся выше поход Алтын-хана вызвал ходатайство в Красноярский острог, в котором буряты просили, "чтоб их государь пожаловал, велел в Тубинской земле на мунгальских и на калмыцких сакмах и на переходах поставить острог и пожаловал бы государь, велел в том остроге для обереганья устроить служилых людей с огненным боем, чтоб было кем их от приходов воинских людей оборонить".

Позднее, в 1669 году, в Илимске буряты били челом о постановке острога "у Ангары реки на мунгальском перевозе на усть Иды реки для перелазу, чтоб не пропущать воинских людей и им брацким ясачным людем для прибежища и для крепости острожек поставить и в острожке быть служилым людям".

Эти документы говорят о многом. Если в двадцатых-тридцатых годах буряты либо брались за оружие, либо бежали, куда глаза глядят, прослышав о строительстве острога, то теперь они сами просят ставить остроги на путях вторжений монгольских феодалов и о поселении там "для обережи" русских казаков. На своем опыте бурятский народ убеждался, что только Россия располагает достаточной силой, чтобы избавить его от погромов со стороны непрошенных гостей.

Хотя монгольские ханы и искали возможности соглашения с Россией, они не упускали случая поживиться за счет бурят. Но, несмотря на тяжкие последствия погромов, Монголия все еще оставалась прибежищем для бурят, когда они, покидая родные кочевья, искали спасения от жестокостей и произвола управителей острогов. Окончательный выбор был сделан бурятами лишь после того массового опыта, которым явились события 1658 года. На них следует остановиться подробнее.

Фактической стороны дела мы не будем здесь касаться, так как побег балаганских бурят, вызванный жестокостями Ивана Похабова, или, точнее говоря, те немногие сведения, которыми мы располагаем об этом событии, неоднократно публиковались. Известно, что Балаганские степи совсем обезлюдели, но не проходит и года, как начинается массовое возвращение на родину.

Затруднение заключается в том, что прямых свидетельств о положении беженцев на чужбине и о причинах их обратных побегов до сих пор не обнаружено. Предположение о том, что, не имея никаких прав на землю и потеряв свой скот, буряты оказались в бедственном положении, надо полагать, справедливо. Но вместе с тем маловероятно, чтобы монгольские владетели, подготовившие побег и снабжавшие беженцев верблюдами для перевозки юрт и баранами для пропитания, сразу же ожесточили неумеренными поборами или притеснениями своих новых подданных. Не следует забывать известного указания Маркса: "Могущество феодальных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их подданных, а это последнее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство". Поскольку феодальный способ производства предполагает определенный, хотя и низкий, уровень крестьянского хозяйства, монгольские феодалы, обзаведясь новыми подданными, отнюдь не могли быть заинтересованы в немедленном их разорении.

Но чем же тогда объяснить что, несмотря на то, что бурятам приходилось покидать семьи и остатки скота, без которого кочевника ждет безысходная нужда, невзирая на то, что встреча с выставленными монголами заслонами грозила смертью, они массами устремляются на свои "породные земли"? Главное, по-видимому, заключалось в том, что буряты, которые находились еще на ранней стадии процесса феодализации, в Монголии сразу же оказывались на положении крепостных. Такая метаморфоза повсеместно, где она происходила, вызывала сильное сопротивление крестьянства, и буряты, конечно, не составляли исключения.

После балаганских событий происходит крутой перелом. Если побеги в Монголию продолжаются, то обычно бегут лишь одиночки, преимущественно из числа "лучших людей", сохранявших связи со своими монгольскими собратьями. Что же касается улусных людей, то порой они заявляли русским приказчикам о своем намерении уйти в Монголию, но это было не более чем угрозой, потом не претворявшейся в жизнь.

Разумеется, не все буряты на своем личном опыте могли сопоставить условия жизни в Монголии и в России. Но информацией о судьбе беглецов они располагали, ибо пресловутая "степная почта" работала в XVII веке не хуже, чем в XIX. Об этом можно судить хотя бы по тому, что русские часто узнавали от бурят о событиях, происходивших в глубинах Монголии. Кроме того, едва ли можно было отыскать много бурят не испытавших на себе последствий набегов из-за рубежа. Поэтому события 1658 года можно рассматривать как имеющие обще бурятский характер.

Поскольку после этих событий очевиден поворот к принятию русского подданства и поскольку ведущей линией русско-бурятских отношений впоследствии является признание вхождения Бурятии в состав России, конец пятидесятых - начало шестидесятых годов XVII века может с полным основанием рассматриваться, как дата добровольного присоединения бурят к России. Нас не должно смущать то, что присоединению предшествует период взаимного недоверия и столкновений. Так было и у других народов, пришедших в результате собственного исторического опыта к признанию целесообразности своего вхождения в состав Русского государства.

Проникновение в Забайкалье происходит, в основном, в тот период, когда основная масса бурятского народа уже приняла новый порядок. Поэтому бурятские роды, или, точнее, разноплеменная масса бурят, оказавшихся в итоге предшествовавших бурных лет по восточную сторону озера Байкал, не оказывает сопротивления русскому продвижению. "Брацкие немирные мужики" упоминаются в донесениях из-за Байкала, но столкновений с ними было немного.

В Забайкалье русские столкнулись с новыми проблемами. Сюда время от времени прикочевывали монгольские феодалы, а междуречье Хилка и Чикоя было занято, наряду с "конными тунгусами", воинственными табангутами. Отношения, если не считать сравнительно мелких инцидентов, складывались удовлетворительно. Крупнейшие монгольские князья, Тушету-хан и Цецен-хан, с которыми русские скоро завязали отношения, избегали осложнений, испытывая нажим со стороны Маньчжурии и джунгарских ханов. Продвижение русских в Прибайкалье к тому же мало задевало их интересы. Русские же дипломаты, хотя и предпринимали попытки склонить монгольских ханов к принятию русского подданства, не заходили в своих притязаниях далеко, так как обострение отношений могло лишь помешать осуществлению одной из главных целей русской политики на Востоке - установлению прямых связей с Китаем. Дороги туда вели через Сибирь и монгольские степи.

Возникавшие конфликты обычно разрешались путем соглашения. Если при переговорах ханы порой и поднимали вопрос о своем праве на сбор ясака с бурят, то не слишком на этом настаивали. Непосредственно бурят русско-монгольские отношения этого периода мало затрагивали.

Положение резко изменяется с конца шестидесятых - начала семидесятых годов, когда монгольские ханы изменяют свою политику. Все, более подпадая под влияние маньчжурского двора, они начинают беспокоить русские рубежи. Провоцируя обострение русско-монгольских отношений, маньчжуры, в ту пору завершавшие завоевание Китая, преследовали две цели. Во-первых, они стремились монгольским нападением на русские тылы поддержать свое наступление в Приамурье, а во-вторых, вовлечение халхаских князей в фарватер проманьчжурской политики неизбежно должно было усилить их зависимость от маньчжурского двора.

Впервые угроза войной прозвучала в 1672 году, когда к воинственным заявлениям очередного маньчжурского посла "богдойского воеводы Мынгытея", посетившего Нерчинский острог для переговоров по делу Гантимура, присоединились и монгольские ханы. "И мунгальские де люди угрожают же войною", как доносили из Нерчинска. Позднее войной грозит Тушету-хан, ссылаясь на то, что он "с богдойскими людьми заодно".

Дело не ограничивалось одними угрозами. Набеги на бурятские земли происходят все чаще и носят все более разрушительный характер. Сообщения о "шатости" и военных столкновениях поступали из всех острогов Сибири. Прибывавшие из-за рубежа эмиссары подговаривали бурят к мятежам и "призывали" их в Мунгальскую землю.

Но опыт, полученный во время побегов в Монголию, и сильное озлобление погромами, побудившими бурят, в частности живших по Иркуту, откочевать поближе к острогам, покинув "породные земли", привело к результатам, прямо противоположным тому, на что надеялись монгольские ханы. Буряты начинают оказывать им отпор, и на этой почве складывается боевой союз между казаками и бурятами. Примеры совместной обороны рубежей весьма многочисленны.

Приведем несколько типичных случаев. В 1682 году крупный отряд из 330 служилых и промышленных людей вместе с семьюдесятью ясачными бурятами ходили за "мунгальскими воровскими людьми и за своим отгонным табуном". В 1685 году проводники буряты приняли участие на стороне русских казаков в их стычке с монголами. В этом же году тункинские буряты ходатайствовали, "чтоб великие государи пожаловали их, велели им брацким людям и тунгусам дать русских людей казаков в помочь, чтоб де брацким людям и тунгусам итти на тех мунгальских людей и на соетов в поход".

Вхождение Бурятии в состав России Было бы, конечно, уклонением от исторической правды утверждение, что все пограничные столкновения вызывались монголами. Нередко буряты, стремясь компенсировать себя за понесенный ущерб, вторгались для отгона табунов и стад в Северную Монголию и от таких набегов немало страдали и монгольские кочевники. Поскольку подобные нападения были в подавляющем большинстве случаев лишь ответом на грабеж, чинимый дружинами монгольских феодалов, можно констатировать, что их грабительские набеги обходились дорого не только бурятам, но и их собственным подданным.

Проверкой упрочения дружественных отношений между русскими и бурятами, а вместе с тем доказательством тезиса о принятии бурятским народом своего вхождения в состав России являются события 1688-1689 годов.

В 1687 году Тушету-хан, соблазненный обещанием поддержки со стороны маньчжур, открывает военные действия против забайкальских острогов. Селенгинск и Удинск, осажденные монголами, были отрезаны и их гарнизоны с трудом сдерживали натиск противника. Даже полуторатысячный стрелецкий отряд, сопровождавший русского посла окольничего Федора Головина, не смог добиться быстрого успеха. Головин достиг Удинска, но связь прервалась, и в Иркутск не поступало никаких сведений о его судьбе. Началось спешное формирование в Ильинске особого полка, который под командой Федора Скрипицына должен был к лету 1688 года двинуться на помощь стрельцам. По острогам шел набор промышленных и гулящих людей, отзывались служилые и казаки, и в результате ослаблялись и без того немногочисленные гарнизоны западно-бурятских острогов.

В эту трудную минуту оборона западных рубежей была частично возложена на бурят. Сомнений в их лояльности уже не существовало. Приказчику Идинского острога строжайше предписывалось "идинских брацких людей из улусов по половине или по скольку человек пригоже из улуса в Тункинской на береженье от неприятельских людей выслать с запасы и с ружьем, хто с чем служит, тотчас без всякого мотчания, не дожидаясь о том к себе иного великих государей указу и нарочные к себе присылки".

Отклик бурят на этот призыв был таков, что их пришлось удерживать от открытия самостоятельных военных действий в ответ на очередное нападение "крайних мунгальских" людей", т. е. оперировавших под Тункинском отрядов приграничных тайшей, которые, также не без поощрения со стороны маньчжурского двора, готовы были последовать примеру Тушету-хана.

Аналогичной была реакция и верхоленских бурят, сообщавших в своей "сказке", "что служить де они великим государям рады и у которых де нарочитые кони сыщутся и они де брацкие люди будут збиратца к морю и дожидатца из Иркуцка и из Балаганска братцких же людей и с теми де людьми готовы итти за море и на Селенгу в полк к нему Федору Скрипицыну".

В связи с тем, что вторжение Галдана в Халху кардинально изменило обстановку и силы Головина оказались достаточны для разгрома оставшихся в Забайкалье монгольских отрядов и табангутов, совместный поход казаков и бурят, по-видимому, не состоялся. Но готовность последних принять участие в нем не оставляет сомнений в их решимости сражаться на стороне русских. Объем статьи не позволяет привести большого количества относящихся к этому событию документов, но и сказанного достаточно для доказательства того, что буряты через 30 лет после поворота, который начался с 1658 году, уже считали оборону русских рубежей своим кровным делом.

В 1689 году по договорам с Головиным русское подданство приняла группа монгольских тайшей и табангуты. Известно, что в последующие годы тайши бежали обратно в Монголию, уведя значительную часть подданных. Но много "остальцев" и основная масса табангутов влились, в конечном счете, в состав бурятского народа.

Потерпев полную неудачу в попытке завоевать Прибайкалье, приграничные монголы не прекращают своих грабительских набегов. Руководящая роль тайшей в этих набегах подтверждается многими документами. В 1692 году захваченный в плен монгол показал: "а ездят де под Нерчинской для отгону табунов по приказу тайшей своих".

Результаты вторжений были те же самые, что и несколькими десятилетиями раньше. Типична в этом отношении отписка тунгусов Луникирского рода: "Коней и рогатого скота стало мало, потому, что де ездят к нам мунгальские воровские люди, громят наши юрты, а в полон себе берут наших жен и детей. А от тово де мы разорились". Реакцией были ответные действия бурят, выступавших против тайшей, либо вкупе с казаками, либо самостоятельно. Нередко такие предприятия не ограничивались преследованием "воров", а завершались угоном табунов или стад у первых попавшихся монголов. Так группа бурят, отправившихся в 1697 году в погоню за обидчиками проникла "самовольством" в Монголию и возвратилась с 14 чужими конями. "А у каких иноземцев отогнали, того де в отписке не написано".

Политика монгольских князей, заботившихся только о собственной наживе, по-прежнему обрекала на бедствия и бурят и простых монголов. Вместе с тем она служила для бурят наглядной агитацией, убеждавшей их в преимуществах, которые они приобрели в результате присоединения к Русскому государству.

Если в последние десятилетия XVII века мы встречаемся с побегами в Монголию, то социальный состав беглецов существенно изменяется по сравнению с предшествующим временем. Теперь за рубеж тянутся, в основном, верхушечные слои бурятского общества, связанные с монгольскими тайшами. В то же время простой народ, как показывают документальные данные, рассматривает Россию, как свою родину. Теперь уже вполне выяснено, что пресловутый бунт Петра Тайшина был заговором небольшой кучки приверженцев степного аристократа и был подавлен при участии рядовых бурятских родовичей. Настроения последних были выражены участниками организованного в то же время коллективного побега, руководимого Павлом Астафьевым. По настойчивым утверждениям на допросах они намеревались бежать "по Анкаре до Енисейска в русские города".

Можно привести много примеров на эту тему. Некий табунан Дайбун, готовивший побег в Монголию, был выдан своими людьми, категорически отказавшимися следовать за ним. Еще в 1681 году ясачные буряты и тунгусы подали в Тункинск челобитную на тунгусского шамана Менея, который подговаривал их к побегу в Монголию, а в прошлом не раз "подзывал монголов". "А только де ево, Менейка, из крепи выпустят, то де нам брацким мужикам на Тунке реке житья отнюдь не будет". Даже жена Менея грозила покончить с собой, если он попытается увезти ее в Монголию".

Если слова бурятского князца Инкея в 1666 году "не иду де я в мунгалы и умру де я в своей земле" с неоспоримой убедительностью свидетельствовали о решительном отказе части бурят искать иную родину, кроме ставшей тогда уже русской Восточной Сибири, то к концу столетия аналогичные заявления становятся нормой.

Проблему сближения между русским и бурятским народом нельзя, разумеется, ограничивать общей защитой рубежей Сибири. На протяжении жизни двух поколений контакт между бурятами и русскими значительно углубился.

К сожалению, наши документы по самому своему характеру очень слабо отражают экономические связи между возникавшей в Прибайкалье русской деревней и бурятским улусом. И это вполне естественно, так как мелочные по преимуществу торговые операции не фиксировались в "отписках" и "сказках" того времени. Но хозяйственное влияние деревни проявилось в распространении среди бурят земледелия, наиболее товарной в то время отрасли хозяйства. В XVII же веке "основу экономических связей русского народа с бурятами и эвенками составляло общественное разделение труда между земледельцами, ремесленниками, скотоводами и охотниками".

Причины принятия бурятами русского подданства нельзя рассматривать, как нечто единое для всего народа в целом. Бурятское общество уже знало глубокое классовое расслоение, и мотивы сближения с русскими каждой социальной группы были различны.

В перемене отношения к царизму бурятской верхушки решающую роль сыграло, по-видимому, то обстоятельство, что с течением времени она могла убедиться, что "белый царь" не посягает на их власть над улусными людьми. Более того, с середины XVII века был взят курс на укрепление положения князцов, окончательное свое оформление нашедший много позднее в известной инструкции Саввы Рагузинского. Не мелочный подкуп "государевым жалованием", представлявшим ценность разве лишь для самых захудалых князцов, а именно укрепление власти над рядовыми бурятами были причиной неписанного соглашения между "степной знатью" и русской администрацией в Сибири.

Обособлявшаяся от народа верхушка бурятского общества нуждалась и в установлении стабильности в крае, ибо побеги в Монголию, а тем паче грабительские наезды из-за рубежа подрывали хозяйство рядовых родовичей, а тем самым сокращали возможности их эксплуатации.

Далее, экономический подъем, явившийся результатом строительства острогов и заимок, открыл перед шуленгами и зайсанами новые возможности для обогащения. Иные из них окунулись в коммерческую деятельность, хорошим примером чего являются спекулятивно-торговые предприятия бурятки Марфы Нагаловой и ее конкурента князца Ербугарки, красочно описанные А. П. Окладниковым.

Наконец, бурятских князцов на путь примирения с острогом толкала боязнь перед движением их улусных людей. Сведения об обострении классовой борьбы в ту бурную эпоху немногочисленны, но они имеются. Столкновения между рядовыми табангутами и их зайсаном Окином происходили во время подготовки ухода их в Монголию. Подданные вышедшего на русскую сторону Кунделен-тайши учинили своему повелителю страшный разгром. Восстание, руководимое улусным мужиком Богачеем, несмотря на то, что социальный его характер до сих пор нельзя считать окончательно выясненным, несомненно, в какой-то мере было направлено против укреплявшихся феодальных форм эксплуатации.

Верная служба князцов и "лучших людей" компенсировалась соответственно их заслугам. Одни исключались из ясачных списков, как некий Цаган, которому оказали такую милость "для его Цаганковы многие службы и для ясачного збору посылок". Другие были поверстаны в казаки и даже в дети боярские. Третьи получали титул тайши или зайсана. Высшей награды удостоился Окин-зайсан, в 1710 году утвержденный первым тайшей среди бурят.

Сближение между рядовыми бурятами, с одной стороны, и натурализовавшимися в новом краю казаками и крестьянами-переселенцами - с другой, происходило на иной основе. Здесь ведущую роль играли повседневный хозяйственный контакт и уже рано начавшее складываться единство в борьбе против угнетателей, кульминационным пунктом которого было известное Братское восстание.

Фактов, свидетельствующих о росте дружбы в народных гизах, в нашем распоряжении немало. Упоминавшийся выше побег Павла Астафьева и его спутников, был предпринят по совету русского человека "строчного Андрюшки", который, очевидно, пользовался полным доверием своих бурятских товарищей. За нескольких бурят, подвергнутых аресту по обвинению в соучастии и заговоре Тайшина, поручились русские казаки.

К концу столетия учащаются просьбы бурят об оставлении в их ведомствах приказчиков или толмачей, известных своей справедливостью. В 1695 году итанцинские буряты изъявили желание иметь приказчиком Фирса Потапова, который прежде "расправу чинил вправду". Иркутские буряты ходатайствовали об оставлении в должности толмача казака Кузьмы Зверева, от которого "никаких обид и налог к ним иноземцам не бывало". Возможно, что в отдельных случаях первую скрипку в подобных делах играли спевшиеся с мелким служилым людом шуленги и зайсаны, но в целом рост доверия между бурятским и русским населением является, в свете архивных документов, фактом несомненным.

Об этом доверии свидетельствует чрезвычайно интересная отписка приказчика Степана Казанца из Кабанского острога: "...в нынешнем же 201 (1692) году октября в 11 день били челом великим государем, а в Кабанском остроге в судной избе творили мне словесно селенгинские брацкие ясачные люди, которые под кабанским присудом шуленги Бинтуй, Колдой с товарищи. Служили де они великим государем и Кабанский острог и казну великих государей оберегали, а ныне де они пошли для ясаку на соболинные промыслы врознь по рекам и по хребтам, а остались де жены их и дети с табунами их на старых кочевьях их около Байкала на степях и чтоб де великие государи их иноземцев пожаловали, велели бы кабанским казакам и селенгинским служилым людям, которые живут в Кабанском, беречь их жен и детей от приходу воинских воровских мунгальских людей, чтоб без них, услыша малолюдство, жен и детей воинские мунгальские люди в полон не поймали и табунов бы их не пограбили и чтоб им иноземцам братиким людем не разоритца и в подда
010082
Интересное в Сибири, Иркутской области и Республике Бурятия:
  • Хори
    Потомки племени хори - нынешние хоринские буряты, как называют также бурят, проживающих в Хоринском районе Республики...
  • Прибайкалье
    Иркутская область появилась на карте Сибири и России сравнительно недавно, в 1937 году. Но это лишь формальная дата и...
  • Освоение Сибири
    По мере складывания и укрепления Российского централизованного государства происходило расширение его территории -...
  • Итанцинский острог
    Итанцинский острог - одно из первых упоминаний прибайкальских селений в документах – челобитная казачьего десятника...
  • История Бурятии
    Буряты - одна из самых многочисленных народностей, населяющих территорию Сибири. По мнению академика А. П. Окладникова,...
  • Предания Восточной Сибири
    Древние обитатели Витимского плоскогорья Может, тысяча лет прошло, как в тех местах - в Кедровке - баргуты жили....
Оставить отзыв, комментарий
Имя:
E-mail:
Последние сообщения с форума
Отдых на Байкале в коттедже "УтуликЛюкс", написал Sergei2009
Ответил Sergei2009, А что на снежной? Куча испражнений, все загадили. Я построил еще гостевой дом на 1-2семьи. Квадроцикл, велосипеды, судно на воздушной подушке, тир, бо...
Отдых на Аршане, написал Natalia
Ответил BaikalGol, Отдых и размещение в гостевых домах п. Аршан, приглашаем: http://www.otdyh-v-...
Безенги, центральный Кавказ, горный поход. Отчет, написал olka30
Ответил vazonov11, классный отчет.
Кто в Иркутске качественно предлагает туры на Ольхон, написал Nudaurr
Ответил Веста, Ангара тур в Иркутске предлагает очень качественно и профессионально туры на Ольхон и не только! В июле отдыхали в отеле в Хоранцах вместе с друзьями...
Турбаза Шумак в Восточном Саяне, написал Vika
Ответил Марина, вика, а скажите пожалуйста, сколько стоит это удовольствие,как найти группу и где это лучше делать, может дадите какие нибудь ссылочки или адреса почт...
Приглашаю в Хакасию, написал choopi
Ответил choopi, Приглашаю в Хакасию. Акварельный мастер-класс + интересная туристическая программа, конные вылазки, сплав по реке Белый Июс, прогулки по горам и пещер...
Купить билеты до Хужира и Аршана теперь можно online, написал Юлия
Ответил Юлия, Автовокзал Иркутска запустил online сервис по продаже билетов на Ольхон (до поселка Хужир), а также до Аршана и Улан-Удэ. Купить билеты «Иркутск – по...
На Байкале пролив Малое море зарастает спирогирой, написал Saurm
Ответил Saurm, Научную экспедицию «за спирогирой» провели на Байкале ученые Лимнологического института Сибирского отделения Российской академии наук из Иркутска. В е...
Вверх
Рейтинг@Mail.ru
© 2009-2015 Travel-Siberia.Ru

По всем вопросам обращаться на travelsiberia@gmail.com
Использование любых материалов, размещенных на сайте, допускается только со ссылкой на сайт "Турпортал Байкал и Восточная Сибирь"